Три сценария, которые происходят прямо сейчас:

  • Медтех-стартап потратил полгода и 8 млн ₽ на обучение модели. Инвестор спрашивает: «Что у вас на балансе?» Ответа нет.
  • IT-компания встроила языковую модель в корпоративный чат-бот. Бот дал клиенту ошибочную консультацию, тот понёс убытки и пришёл с претензией. К кому?
  • AI-стартап дообучил open-source модель и нашёл покупателя. На переговорах выясняется: непонятно, что именно передаётся по договору, потому что непонятно, что именно является объектом права.

Почему это сложнее, чем кажется

Интуитивно ML-модель — это программа для ЭВМ, охраняется по ст. 1261 ГК РФ, и вопрос закрыт. На самом деле нет. ML-модель состоит из трёх принципиально разных слоёв, и у каждого свой статус.

  • Архитектура — математический «чертёж» модели: количество слоёв, тип связей, функция активации. Потенциально патент или ноу-хау, но патентование алгоритмов в России крайне затруднено, а ноу-хау по своей природе должно оставаться в тайне: как только раскрыли — режим рушится.
  • Программный код — исходный код, реализующий архитектуру. Единственный слой с понятным правовым режимом: программа для ЭВМ при наличии творческого вклада человека.
  • Веса (параметры) — числовые значения, полученные в процессе обучения. Именно они определяют «интеллект» модели — её способность решать задачу. И именно они не попадают ни под одну поименованную категорию интеллектуальной собственности. Отнести веса к базам данных не получается: база данных — это структурированная совокупность независимых элементов, а веса — взаимозависимые числа, лишённые самостоятельного значения вне модели.

Парадокс: веса — самый дорогой актив, результат месяцев обучения и миллионов на вычисления. И при этом единственный слой, который закон никак не поименовал.

Проблема 1. Что у вас на балансе

С 2024 года действует ФСБУ 14/2022, который смягчил требования к признанию НМА: теперь иметь исключительное право необязательно. Более того, с 2025 года государство прямо стимулирует капитализацию затрат на ИИ: при формировании первоначальной стоимости НМА в сфере искусственного интеллекта применяется повышающий коэффициент 2 (п. 3 ст. 257 НК РФ, Федеральный закон от 12.07.2024 № 176-ФЗ). То есть расходы можно учесть в двойном размере.

Но коэффициент применяется к НМА в виде исключительных прав на ПО, включённое в реестр российских программ. Модель должна быть квалифицирована как программа для ЭВМ и зарегистрирована. А веса — самая дорогая часть модели — на программу для ЭВМ не тянут. Поэтому затраты на обучение модели под льготу не попадают или попадают с допущениями и правовым риском.

Получается, что государство создало льготу, но она не покрывает главное. Компании будут капитализировать то, что проще оформить, и оставлять за скобками самое ценное — либо относить расходы на разработку поименованных слоёв. Это искажает баланс и создаёт риски при инвестиционном due diligence и налоговых проверках.

Проблема 2. Конкурент скопировал веса — что предъявлять

Авторское право не работает: нет творческого вклада человека в числовые параметры. Патент почти нереален. Единственный реально работающий инструмент сегодня — режим коммерческой тайны. Но он не защищает от того, кто разработал аналогичную модель независимо.

Проблема 3. Модель ошиблась — кто отвечает

Законопроект об ИИ № 1271570-8, внесённый в Госдуму 25 июня, отвечает на этот вопрос размыто: ответственность распределена между разработчиком модели, оператором системы и владельцем сервиса. До принятия закона и появления судебной практики ключевой инструмент — договор с явно прописанными условиями об ответственности.

Проблема 4. Передача модели третьему лицу

Продать, лицензировать, передать модель по договору — звучит просто. Но что именно вы передаёте? Договор об отчуждении исключительного права на веса юридически уязвим. На практике передачу модели оформляют либо как передачу программы для ЭВМ (если есть основания), либо через режим ноу-хау с детально прописанными условиями конфиденциальности. Оба варианта — с оговорками.

Как индустрия пытается решить проблему сама

Пока законодатель медлит, разработчики моделей создали RAIL-лицензии (Responsible AI Licenses) — попытку закрыть правовой вакуум договорным путём. По структуре они похожи на открытые лицензии вроде Apache 2.0, но со списком запрещённых сценариев использования: военные применения, биометрическая слежка, дипфейки без согласия.

Звучит разумно, но есть принципиальная проблема: исполнимость RAIL-лицензий держится на наличии авторских прав на модель. А поскольку веса — это по большей части числа, охраноспособность модели под большим вопросом. Если прав нет — лицензия неисполнима. В российском праве RAIL-лицензии специального статуса не имеют: их можно рассматривать как лицензионное соглашение, но принудительное исполнение требует доказанности прав на модель.

Главный вывод

Правовой вакуум в вопросе охраноспособности ML-моделей сохраняется. Законопроект его не закрывает — вопросы интеллектуальной собственности намеренно оставлены за скобками. До появления специального регулирования главный рабочий инструмент — грамотно выстроенная договорная база и режим коммерческой тайны.